Мы останавливаемся на несколько дней у встречных речек. Я обучаю наших ребят мыть шлихи, Виктор и Мишка уходят в маршруты, Отрепьев заведует хозяйством.

Трактор уходит к следующей речке. Мы увозим с собой пакеты шлихов, варианты всевозможных проб. Это пока еще только сырье. Ученые в лабораториях ждут эти пробы. Тогда это будут факты.

Эргувеем встает перед нами в серебре многочисленных проток. Река, о которой мечтали мы целую зиму. Здесь уже начинается наша настоящая работа. Мы шли сюда через московский асфальт, прощальные песни и длинные стоянки в крохотных аэропортах. Сюда нас вели битвы с администрацией и мудрый капитан Г. П. Никитенко. Привет тебе, Эргувеем!

Так это начинается. Вспаханный след разворота, обрывки троса и пропавший на юге гул - вот и все, что остается нам на память о романтике тундры и дизеля Александре Александровиче Щепотькове. Я сижу вдвоем с тезкой Лжедимитрия. Он сосет, как всегда, папироску, равнодушно поглядывает на мир серыми глазами.

- Ты думаешь, я жадный? - неожиданно говорит он. - Нет. Я просто свободный. Люблю, чтоб сразу и много. Понимаешь? Захочу и уйду от вас без всякого расчета. Я длинноногий.

- Уходи, - говорю я.

- Э нет. Я посмотрю, что вы за люди. Люблю я посмотреть на людей.

- Самостоятельность - первое дело, - солидно вставляет Валька.

Силуэты на гребне

- Команчи на горизонте! - слышится утром отчаянный вопль.

Мы лежим тихо, мы знаем эти штучки.

- Жалкие ленивые рабы! Сейчас я вытряхну вас из палатки.

Черт бы побрал этого Мишку! Теперь он не уймется.

- Ритм и темп нужны везде, - назидательно приветствует он нас.

Мы вылезаем из спальных мешков каждый по-своему. Валька встает хмурый и серьезный, нехотя идет к ручью, моется и мрачно смотрит на наши потягивания. Валька по утрам сердит.