- Есть врач, есть, честное слово, - сказал он, - и ты не можешь здесь остаться. Я уеду вместе с ним.

- Хорошо, - сдалась она, помолчала, - У нас есть еще время.

- Да. Еще пол-часа.

- Я немного выпью. Не возражаешь? А то у меня голова трещит, когда не допью.

Пожалуйста, - сказал он, налил ей в фужер, почистил апельсин, придвинул к ней.

Она выпила и как-то сразу без перехода, тяжело и безобразно захмелела. Вытаскивая из пачки сигарету, сломала ее, долго копошилась, доставая другую. Он отнял у нее пачку, помог ей, дал прикурить. Она жадно, несколько раз подряд затянулась и вдруг заплакала.

- Боже мой, как я тебя любила! - громко рыдала она. -Боже ты мой... На всю жизнь... На всю жизнь!..

Потом, отдышавшись, она стала сыпать пьяными глупостями, что-то неразборчиво бубнила о каких-то непонятных, далеких от него делах, неприятностях, ругала кого-то, называя облезлую, обрубленную фамилию, тоже, естественно, незнакомую ему, а он мрачно слушал весь этот пьяный бред и тут почувствовал, что теперь он по-настоящему одинок... Стало страшно.

Ее внезапно стошнило. Она, пока он помогал ей дойти до ванной комнаты, успела испачкать коврик в прихожей и ударилась головой о косяк двери ванной. Он тщательно умыл ее, заставил встряхнуться, подержал немного перед распахнутым окном, чтобы свежий морозный воздух взбодрил ее, при этом вдруг мелькнула мысль, что сам он может простудиться, подхватить воспаление легких, эта мысль развеселила его, он даже издал короткий смешок, на что она никак не отреагировала занятая собой. Наконец, кое-как приведя ее в нормальный вид, он помог ей надеть шубу, оделся сам и вышел проводить ее, крепко поддерживая под руку. Он запер дверь и положил ключ под резиновый половик, где ему и следовало лежать в ожидании хозяина. На лестничной площадке вдруг запела пошлую разухабистую песенку, и ему стоило немалых усилий заставить ее замолчать. Но в кабинке лифта, где они одни спускались на первый этаж, она снова запела, лукаво подмигивая ему. Он улыбнулся и подхватил популярную в этом сезоне песню глупенькими недозрелыми словами.