Она внимательно, чуть удивленно посмотрела на него, не понимая причину его радости, заискрившейся на мгновение в тусклом, почти старческом взгляде.

- Это было все равно, что постоянно находиться одному,

- пояснил он, стараясь, чтобы она поняла, что замечание это шутливое и потому изо всех сил удерживал на лице готовую сползти беспричинную улыбку, мы были почти что одним существом.

- Я понимаю, - сказала она.

- Это было слишком хорошо, чтобы продолжаться долго,-стал он дальше развивать свою мысль.

Ей стало немного неприятно, что од так объясняет.

- Понимаю, - поспешно повторила она, - наверно, ты прав,

- она грубо, по-мужски раздавила очередной окурок в пепельнице, взглянула на него, - Ты как? Не холодно?

- Нет,-сказал он.-Нормально.

- Ты побледнел. Может, закрыть форточку?

- Как хочешь, - он поднялся, прикрыл форточку окна, за которым шел мокрый снег.

Некоторое время он стоял у окна, потом подошел к ней, погладил ее по голове. Она прижалась щекой к его руке.

- Как тебя, курилку, дома выносят, ёшка-маёшка?

- Выносят, - сказала она. - Вперед ногами. Но я снова прибегаю.

- Тепло тут, - сказала она после небольшой паузы.

- Единственное достоинство этой квартиры, - сказал он.

- Ты боишься? - неожиданно спросила она. Он ответил не сразу.

- Не знаю, - снова помолчал, продолжил, - Все-таки, это такое обычное дело - помереть. Чем ты старше, тем больше вокруг тебя умирают, привыкаешь... Но разве к этому можно привыкнуть, если человек умирает в первый раз? У него же нет никакого опыта.

- Перестань, - спокойно сказала она и тихо проговорила еще, - Мне будет нехватать тебя.