- Конечно, боюсь, - вдруг сказал он.

- Я очень хотела бы помочь тебе, - произнесла она, -очень, - она беззвучно заплакала, крупные слезы обильно полились по покрасневшим, чуть разопревшим щекам, тушь размылась стала стекать по щекам постепенно светлеющими дорожками. Он вспомнил цирк своего детства, клоуна разбрызгивающего фонтанчики слез на потеху смешливой публики. Он с участием смотрел на дорожки от слез на ее щеках, на ум пришло отвратительное сравнение с печеным яблоком, по которому ползают черви. Его чуть передернуло. На себя посмотри, подумал он, посмотри в зеркало на себя, бурундук.

- Очень хотела бы, - повторила она с чувством, и ему стало жалко ее.

- Просто думай обо мне, - сказал он.

- Ты это узнаешь? - спросила она, чуть оживляясь. -Почувствуешь?

- Нет, конечно, - пожал он плечами, - просто будет приятно знать, что ты думаешь обо мне.

- Я буду думать о тебе, - сказала она и повторила, чтобы он поверил до конца, - Я буду думать о тебе.

- Хорошо, - сказал он, - спасибо. - Он налил ей в бокал водки

- Выпьешь?

- Хочешь, я останусь? - опросила она. Он покачал головой. И вдруг усмехнулся.

- Помнишь, как я хотел стать знаменитым писателем? -спросил он, задумчиво улыбаясь, будто вспомнил что-то смешное.

- Да, - она тоже улыбнулась точно такой же улыбкой, чего-то ожидая хорошего. - Конечно, помнило, ты был такой... честолюбивый

- Не получилось,- сказал он просто, продолжая улыбаться.

- Нет, отчего же,- стала она торопливо возражать,- ты ведь достаточно.

- Не получилось,- повторил он спокойно,-и теперь я рад этому.Она уже не стала спорить зная его, зная, что сам скажет, если захочет.

- В последнее время я много думаю о разном... Раньше много работал, мало думал, времени на такие пустяки не оставалось, теперь - наоборот, много думаю... и совсем почти не работаю...

О разном...О ЖИЗНИ...О том, как она сложилась, как могла бы...