Через десять минут уже всё съедено. Надсмотрщик уже снова в седле и зовёт людей на работу, а провиантские телеги возвращаются обратно на ферму.

И вот, пока помощники повара моют и чистят после обеда миски и чашки, Полли сидит за домом в тени и в тысячный раз читает солдатские песни из драгоценной книги, которую он привёз с собой из форта на юге. И в эту минуту Полли опять чувствует себя солдатом.

К вечеру, когда уже начинает смеркаться, из прерии медленно возвращаются домой семь телег с сеном, нагружённые рабочими. Большинство из них моют во дворе руки, прежде чем пойти ужинать; некоторые также причёсывают себе волосы.

Здесь представлены все нации и несколько рас, здесь и молодёжь и старые, переселенцы из Европы и уроженцы Америки, все в большей или меньшей степени бродяги и неудачники. Более состоятельные из этой банды носят в заднем кармане своего платья револьвер.

Обыкновенно ужин съедается весьма поспешно, при чём никто не произносит ни слова. Всё это множество людей боится надсмотрщика, который принимает участие в ужине и следит за порядком. И как только ужин кончается, все обыкновенно тотчас же уходят спать.

Но сегодня Закхей решил выстирать свою рубашку. От пота рубашка стала очень твёрдой и шуршит на нём днём, когда солнце жжёт его спину.

Вечер был тёмный. Все уже улеглись, и из большого сарая, где рабочие спали, раздавалось только заглушённое бормотанье.

Закхей пошёл к кухонной стене, где стояло несколько кадок с водой. Эта вода принадлежала повару, он тщательно собирал её в дождливые дни, — вода в Биллибори была слишком жёстка и слишком насыщена известью для того, чтобы в ней можно было стирать. — Закхей завладел одной из кадок, снял с себя рубашку и начал стирать. Вечер был тихий и холодный, он порядочно озяб, но рубашку необходимо было выстирать, и он даже начал слегка посвистывать про себя, чтобы немножко подбодриться.