— Пусть сам ест такие кости, собака! — бормочет он и идёт к двери, где посветлее, чтобы лучше рассмотреть кусок.

Он вертит его, поворачивает в разные стороны, и вдруг быстро возвращается к нарам и принимается искать свою склянку с отрезанным пальцем, — склянка исчезла.

Тогда Закхей идёт опять в столовую. Мертвенно-бледный, с искажённым лицом, он останавливается в дверях и говорит повару, так, что всё слышать:

— Скажи-ка, Полли: это не мой палец?

И он высоко поднимает что-то в воздухе. Повар не отвечает и только посмеивается за своим столом.

Закхей ещё что-то поднимает кверху и говорит:

— А это, Полли, не мой ноготь, с моего пальца? Думаешь, я не узнал?

Тут все рабочие за столом стали прислушиваться к странным вопросам Закхея и с удивлением смотрели на него.

— Что с тобой? — спросил один из них.

— Я нашёл мой палец, мой отрезанный палец, у себя в кушанье, — объяснил Закхей. — Он его сварил и принёс мне в тарелке. А вот и ноготь.

За всеми столами вдруг раздался неистовый смех, и все закричали, перебивая друг друга:

— Как? Он сварил твой собственный палец и принёс тебе его в кушанье? Ты уже успел даже откусить, как я вижу, ты обглодал его с одной стороны!

— Я ведь плохо вижу, — возразил Закхей: — я не знал… Я не думал…

Потом он вдруг повернулся и вышел. Надсмотрщику пришлось восстановить порядок в столовой. Он встал и, обращаясь к повару, спросил:

— Ты варил этот палец вместе с остальным мясом, Полли?

— Нет, — возразил Полли. — Боже мой, разве я мог бы так поступить! За кого вы меня принимаете? Я сварил его отдельно, в отдельной посудине.

История со сваренным пальцем весь вечер служила неисчерпаемым источником веселья. Над ней все хохотали и спорили как сумасшедшие, и повар праздновал такой триумф, какого не знал ещё никогда в жизни.