– Согласен, – кивнул начальник местного УВД. У него, чьи мозги насквозь пропахли разборками, связанными с рыбой, незаконными оборотом золота и прочей местной криминальной помойкой, в раскрытии московского преступления был огромный личный интерес.

– Вероятнее всего, ниточка потянется к профессиональной деятельности губернатора, в частности, к делам, связанным с дележом рыбных и крабовых квот.

– Добавь еще золотой песочек, – в тон продолжил Смирнягин. – Так или иначе, утром начнем с документов – дома и на работе.

То ли оба спеца устали, то ли этого просто нельзя было приметить, так сказать, невооруженным глазом, но никто из них не обратил внимания на стройного молодого человека, сидящего напротив.

Это был Аудитор, который буквально прилип ухом к своему мобильному телефону и при этом практически ничего не говорил в трубку. Бармену в этот поздний час было недосуг анализировать поведение присутствующих в баре. Бармен был занят. Он считал выручку.

Проходящим мимо высоким милицейским чиновникам было невдомек, что именно этого молодого человека приятной наружности некто ангажировал на ликвидацию губернатора.

Вечером с пятницы на субботу все тот же молодой человек, служебное удостоверение которого беспрепятственно открывало вход в Дом российского правительства, уже прилетел в областной центр и вместе с напарником проник в опечатанную квартиру убитого губернатора.

Охраннику, который преградил ему путь в подъезде, он без лишних слов предъявил все то же удостоверение и приказал вскрыть дверь.

– Подождите, я должен сделать запись в журнале. У меня приказ, – извиняющимся тоном сообщил охранник.

– Ну и записывай, раз приказано, – спокойным голосом согласился офицер. – Только без фамилий. Ты же понял, откуда я?

– Нам без фамилий никак нельзя.

– Можно! Я приказываю.

На стол, где лежал журнал записи посетителей, упала толстая пачка стодолларовых купюр.