– Чтобы завтра отбыл в отпуск или уволился. На то и другое здесь денег хватит. И чтобы язык держал за зубами. Иначе вырву. Понял? А сейчас давай открывай губернаторскую лачугу.

– Оставаться в дверях, – тоном, не терпящим возражений, приказал он своему напарнику и охраннику, а сам первым делом, как бы прицениваясь, прошелся по всем комнатам.

Аудитор точно знал, что искать в квартире. Он не рылся ни в бумагах убитого, ни в шкатулках с драгоценностями его жены.

Люди в этой квартире жили на широкую ногу, но как-то по-мещански. Полная безвкусица здесь соседствовала с роскошью.

«Если все это подарки, – глядя на вазы, канделябры, статуэтки, рассуждал молодой человек, – то бог с ними. Дареному коню в зубы не смотрят. Но если весь этот, видимо, дорогой хлам губернатор и его благоверная выбирали сами, то это полный финиш. Бедная область, бедная наша страна, если ее лидеры прекрасно живут с таким самобытным вкусом».

Тут Аудитор вспомнил два своих безупречных по точности выстрела на Новом Арбате и как-то даже стушевался в своих мыслях.

«Больше не живут», – поправил он сам себя.

Молодой человек, которого звали Константином Мещеряковым, получил прекрасное образование на физмате МГУ, отшлифованное затем до совершенства в семье, где оба родителя являли собой образец старой московской профессуры на ниве истории и искусствоведения. Их мальчик был поздним ребенком, для счастья которого родители себя не жалели. Они до сих пор были уверены, что «их мальчик» – серьезный авторитет в области моделирования банковского бизнеса и к тому же прекрасный финансовый аналитик.

Аудитор еще раз огляделся в чужой квартире и присел за стол в зале. Именно эта огромная комната была буквально напичкана дорогим хламом с претензией на антиквариат. Те, кто его нанял, утверждали, что надо искать необычный предмет, который, с одной стороны, выглядел бы случайным в доме, а с другой – что этот предмет мог бы быть использован как контейнер для документов. Точнее, для одного документа.