Надя. Нет! Золотой! Арабский, я видела, в гарнитуре! Золотые узоры, а здесь полукресла, гнутые, будто им щекотно. И шторы от жары, как пена на окнах. Вот шторы пусть белые, как - вон - видишь, окно?

Лейла. Ого! Это окно режиссера.

Надя. Забудь! Я тебе про шторы говорю. А ихние окна не в счет! Допустим... вот здесь наши окна...

Лейла. А в детской кроватки. Три штуки.

Надя. Вот здесь будет детская. Допустим, здесь шкафчики, здесь уголок для игранья, шведская стенка, чтоб они стройненькие росли. А как назовем?

Лейла. Назовем?

Надя. Дениска и Андрюша, а девочку... ладно, пусть опять Лейла. Стой! А муж!

Лейла. В том-то и дело!

Надя. Да мы примерно... А может, ну его?

Лейла. Увы. Без мужчины у нас не живут.

Надя. Ладно. Пусть тогда будет... Примерно, вот все это наше с тобой. Знаешь, дядя Лева дурак, пусть он примерно маячит как муж.

Лейла. Ой нет!

Надя. Да примерно! Для расстановки! Ты не смотри в лицо! Высокий и все. Чтоб все хорошенько расставить. Здесь дети - здесь муж. Видишь, он даже затих. Не мешает. Как будто смотрит в окно. Смотри, он правильно встал. Нет! Взял книгу и читает. У тебя будет много книг, ты ж училась. Смотри, он по-новому встал, как нам надо! Ты сощурься, а то видно, что он руку свою разглядывает. Никакой-то у него книги нет, тьфу, дурак! Ну ладно! Муж читает у окна. Ой, а ты в саду, в гамаке...

Лейла. В гамаке...

Надя. Да. И пускай там, за садом, море шумит...

Лейла. О! Море!

Надя. Да... И пускай будто бы ты в гамаке в белом платье. А твой муж говорит: дорогая, я пойду, принесу тебе ракушек... Смотри, идет! Как совпадает! Здорово!

Лейла. Ракушки?

Надя. Ну да, это так, для нежности. Понимаешь? Просто. Вот он пошел на берег... О, дебил, куда влез? Все испортил, дурак!

Дядя Лева мечется.

Только и может - камнем в башку запустить, кретин.

Лейла. У нас ракушки очень хорошенькие, розоватые, как детские ушки.