Жена известного химика Андрея Александровича Тарасова Ирина Николаевна знала, что говорит. Всю войну она прослужила сестрой милосердия в блуждающем по фронтам санитарном поезде-госпитале. И вообще главой семьи была Ирина, а не муж. Он не возражал и не пытался быть лидером. Ирина Николаевна имела прирожденный организаторский талант, Андрей Александрович был погружен в свои научные изыскания. Он обожал детей и баловал их, а мама выдвигала слишком много требований и наказывала за каждую провинность. Что тут говорить, папу они любили больше, чем маму, но и его им приходилось иногда жалеть. Доставалось бедняге за забытые дома ключи, за невымытую за собой чашку или брошенную где не положено газету.

Мать слушались все, и никто не смел ей возражать. Старшим ребенком был Коля, ему исполнилось восемь, а Насте только шесть. Хорошо, когда брат старше сестры, но за все бедокурства Настены спрашивали с Коли, а если что-то натворил сын, попадало отцу. Только мама всегда и во всем была права. Раз мама сказала: «Воблу не трогать!», никто на нее больше не смотрел.

— Я бы не воды, я бы пива выпил, — мечтательно заявил отец.

— О чем ты говоришь, Андрюша? — с тоской в голосе сказала жена. — Мы возвращаемся в никуда. Служебную квартиру в Хабаровске сдали, а в Челябинске наверняка уже взяли другого: лаборатории требовался руководитель, а он не приехал. Ты же не пуп земли, чтобы тебя ждать бесконечно. И в Хабаровске твое место заняли. Что будем делать? Ни жилья, ни работы. Ты даже не член партии, чтобы пойти в горком.

— Зато ты член партии, орденоносец, фронтовик. Почему тебе не сходить?

— Медсестрам квартиры не дают, у нас каждый третий — фронтовик. Инвалиды войны живут в ночлежках и общежитиях. Начальство на тебя обижено. Только тебя поманили в Челябинск, тут же сорвался с места. Обратно уже не возьмут.

— В Челябинске огромный институт, современное оборудование. Глобальные проблемы решаются. Я правильно сделал, но, видно, не судьба. Пойду в школу, преподавать.