Поля в окрестностях Харбина, в общем, ничем не отличались от наших. Когда же мы въехали в сам город, он поразил меня своей крайней запущенностью и неблагоустроенностью. Видел я русские города, и в центральной России, и на Волге, и на Урале - они, конечно, проигрывали по сравнению с Европой, но до Китая им было еще очень далеко. Впрочем, Харбин - это ведь тоже русский город. Вся Маньчжурия, огромная китайская провинция, принадлежала России с 1896 года, и Харбин, основанный двумя годами позже, стал ее столицей. План городской застройки был одобрен в Петербурге (в Харбине есть и Большой проспект, и Сенная площадь), и в городе поначалу жили почти одни только русские. После революции в Харбин бежало еще около 200 тысяч человек из России (недобитых белогвардейцев, как тогда выражались в метрополии). До середины двадцатого века это был единственный город в мире, где сохранилась и поддерживалась старая русская культура, не изуродованная большевизмом, как в Советском Союзе, и не искаженная западными влияниями, как в Париже и Берлине. Это был островок дореволюционной России, где все оставалось по-прежнему: гимназии, газеты, театры, выступления Вертинского и Шаляпина. Может быть, он дожил бы таким и до наших дней, если бы не новые потрясения, добравшиеся в конце концов и до Харбина: в сороковых годах в Китае пришли к власти коммунисты, а шестидесятых началась "культурная революция". Сейчас русских в Харбине уже нет; кое-кто еще в сороковых годах вернулся в Советскую Россию, остальные же рассеялись по свету и там ассимилировались. Западу всегда было намного легче растворить русских в своей среде, чем Востоку.