Анатолий посмотрел на часы и быстро метнул глаза на скупо освещенные обои — стена прогнулась, растягиваясь словно резиновая, зелёный узор налился синим, заиграл радужными пятнами. Анатолий отвёл взгляд — пятна переместились. Он посмотрел на обложку. Что-то знакомое проступало в лице бородатого солдата, в его прищуренных глазах и угрюмых морщинах.

…не лоб чеши почему он сгорбатился так удобней целиться обмотки слишком широкие и пола задралась спросят почему наверно от ветра дует ветер ветру ветры истории как пишут в учебниках поднимают полы я ветром истории вдут в печь крематория кто это написал…

Пятна медленно проползли по заголовку, слиплись в зелёное облачко. Анатолий зажмурился. Облачко покраснело.

…на кого же похож этот солдат не на нет нет на кого же борода и нос борода и нос борода и нос господи ну конечно дядя Паша… Он прижал потные ладони к лицу: на битых кирпичах выросла крапива, вдоль эшелона гнилых сараев сплелись кусты бузины, серой перевернутой пилой встал забор, жирная клумба легла между двумя скамейками, возле помойки вспухла куча синего угля, проползла по вытоптанной траве рябенькая тень сосны, хрустнула под ногой прошлогодняя шишка, мокрая, тяжело повисшая на верёвке простыня задела локоть, майский щук звучно упал с берёзы, Ленка собрала всех в кружок:

— Куколка, балетница, выбражуля, сплетница, король, сапожник, портной — кто ты будешь такой? Отвечай поскорей, не задерживай добрых и честных людей!

— Не так считаешь, дочка. — Дядя Паша сидел рядом на гнилом, давно сросшемся с землёй телеграфном столбе.

— Почему?

— Потому, — он бросил окурок и неторопливо накрыл его тупоносым ботинком, — потому что неверно.

— А как верно? — Ленка сцепила руки за спиной и уставилась на него своими чёрными мышиными глазками.

— А вот как мы считались. — Он встал, подошёл ближе: — На златом крыльце сидели: царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной — кто ты будешь такой? Отвечай поскорей, не задерживай добрых людей!