Ни во время оккупации, ни до нее нога моя не ступала на территорию германского посольства. Я никогда не состоял членом какого-либо из многочисленных франко-германских обществ: культурных, литературных, медицинских и пр. Я, вообще, никогда в жизни нигде не состоял, кроме как во французской армии (я, между прочим, воевал и удостоился награды).

Мои литературные отношения с Германией.

С приходом Гитлера к власти все мои романы были запрещены в Германии, и этот запрет строго соблюдался на протяжении всего периода правления нацистов. Под запрет попали не только романы, но и памфлеты (кроме, кажется, нескольких страниц из «Безделиц», да и те урезанные, перекроенные, неполноценные). Немецкая критика всегда замалчивала мои произведения, как литературные, так и политические. Я удостоился лишь нескольких злобных выпадов в «Шварце Корпс» — органе СС и в «Дас Райх» д-ра Геббельса. Между тем многие французские писатели из числа так называемых антифашистов и участников Сопротивления встречали теплый прием в Германии при нацистском режиме, столь беспощадном к моим книгам. При нацистах переводились, печатались, ставились на сцене, поднимались на щит Мориак, Моруа, Мартен дю Гар, Жюль Ромен и т. д.; другие известные французские писатели: Ла Варанд, Бордо, Гитри, Монтерлан, Сименон, Жионо, Шадурн, Жалу, Мак Орлан, Пьер Ам и прочие во время оккупации регулярно поставляли свои юмористические или патетические опусы в коллаборационистские газеты и даже во франко-немецкие журналы. Но их никто сегодня не трогает. Они свободно разгуливают по Парижу. Похоже, 75-я статья не для них. И только я, никогда ни для одной газеты и строчки не написавший, микрофона в глаза не видевший, только я арестован, брошен в тюрьму, только мне угрожает приговор. Забавно то, что мои книги, запрещенные в Германии и в Виши, переводятся и публикуются во всех демократических странах, особенно в Англии и Соединенных Штатах, там они сформировали целые школы. Американский писатель Миллер, о котором так много говорят в последнее время, — он ведь мой конкурент или же ученик, равно как и многие другие.