Огромные котлы возвышались в соседнем отсеке, под ними зияли отверстия потухших топок. Владимир с некоторым даже страхом заглядывал в них и смотрел на огромные лопаты кочегаров, которыми они должны были бросать уголь из ямы. Кочегары чистили топку и котлы, машинисты возились с машиной, разбирали, смазывали, осматривали. Хотя «Веста» и пришла в Николаев своим ходом, но машине было почти двадцать лет. Все понимали, что в случае боя от нее будет зависеть их жизнь.

Владимира очень интересовал будущий командир — Баранов, и он приставал к Андрею, чтобы тот расспросил о нем Чернова. Будущий командир казался Владимиру личностью замечательной и несколько таинственной. Андрею было неудобно расспрашивать подполковника о Баранове, но, побуждаемый Володей, он все же решился задать ему несколько вопросов.

Было это вечером, они возвращались с «Весты», солнце садилось в степи за Бугом, пустынную гладь реки пересекала одинокая лодка. Подполковник остановился, раскурил сигару:

— Я знаком с нашим командиром уже много лет. Ему около сорока, плавал на разных кораблях Балтийского флота. Человек он, безусловно, необычный. О «барановском» ружье вы знаете…

— Конечно, оно же принято на вооружение флота, — ответил Андрей.

— Принято, но массовое производство никак не могут наладить. А ведь это, я считаю, лучшая на настоящий момент винтовка. Вообще, — продолжал подполковник, — интересы у Николая Михайловича очень разнообразны. В позапрошлом году пытался образовать акционерное общество «Гидротехник» — для выполнения работ по углублению фарватеров, но не вышло.

— Что же ему помешало? — спросил Андрей. Володя не решался вступить в разговор о командире, но внимательно слушал — Чернов сообщал поистине необычайные вещи.

— Не удалось распространить нужное количество акций, наши капиталисты не рискнули доверить свои капиталы морскому офицеру, да еще и директору музея.

— Как директору музея? — не удержался изумленный Володя.