И она великодушно не высмеивала целых десять лет, не высмеивает и сейчас. В каком же он безмерном долгу у нее! Лишь поэтому ему необходимо уяснить себе, каким он тогда предстал перед ней.

- Но как все же я описал?..

- Свое ощущение? Ну, очень просто. Вы сказали, что с юных лет всеми фибрами чувствуете свою предназначенность для чего-то необыкновенного, разительного, возможно даже - ужасного, чудовищного, и что рано или поздно ваше недоброе предчувствие сбудется, в этом вы твердо убеждены, и, быть может, то, что случится, сокрушит вас.

- По-вашему, это "очень просто"? - спросил Марчер.

Она на мгновение задумалась.

- Возможно, мне потому так показалось, что, когда вы говорили, я очень хорошо понимала вас.

- Понимали? - взволнованно переспросил он. И снова она пристально и ласково посмотрела ему в глаза.

- Вы все так же убеждены?

- Бог мой! - беспомощно воскликнул он. У него не хватало слов.

- Значит, как бы это ни назвать, пока что оно не произошло, - уточнила она.

Уже безоговорочно сдавшись, он покачал головой.

- Пока не произошло. Только поймите: я вовсе не должен что-то сделать, совершить, чем-то отличиться, заслужить восхищение. Пусть я осел, но не до такой же степени. А жаль: мне, безусловно, было бы легче.

- Значит, должны что-то претерпеть, так я вас поняла?

- Скажем, должен ждать, встретить лицом к лицу, увидеть, как оно вломится в мою жизнь и, кто знает, навеки уничтожит мое сознание или даже меня самого, а возможно, только все перевернет, подрубит под корень мой сегодняшний мир и предоставит мне расхлебывать последствия, любые последствия.

Она напряженно слушала, глаза ее блестели, но насмешки в них по-прежнему не было.