Затем счастье как будто улыбнулось нам: годы с 1753 по 1758-й выдались на редкость урожайными, чудесным образом внезапно вырос спрос на шерстяные ткани, а следовательно, и на шерсть, из-за чего существенно поднялись цены и выросли заработки. К тому же Его Преосвященство епископ Мандский открыл дорогу на Манд, что позволило крестьянам продавать лес. Короче говоря, в нашем краю кое у кого завелись деньжата. Буржуа в Манде, Мальзие и Сен-Шели прямо-таки процветали, а мы, простые горцы, грубые мужланы и дикари, как нас называли богатые горожане, мы вновь вернулись к жизни. Тогда-то и появился Зверь.

В тот год, когда в наших горах начал свирепствовать Зверь, то есть в 1764 году, а именно в июне месяце, парламент Лангедока после целого года дебатов, проволочек, споров, пререканий, трений и разногласий в конце концов распространил на территорию провинции Ордонанс решение парламента города Парижа, по которому орден Иезуитов объявлялся распущенным и всякая его деятельность прекращалась. Многим роспуск столь прославленного монашеского ордена показался деянием кощунственным, богохульным. И то, что на Жеводан именно в это время обрушилось страшное бедствие, которое некоторые называли Бичом Божьим, показалось сторонникам иезуитов весьма естественным и своевременным, а их противники, напротив, считали, что это совсем некстати.

С другой стороны, гугеноты, исчезнувшие из селений, расположенных в горах Маржерид (благодаря стараниям отцов-иезуитов), не исчезли вовсе из всего Лангедока: в Севеннах, то есть очень близко от нас, их было еще довольно много. Их преследовали, на них натравливали легковерных простолюдинов, способных мгновенно обратить свою ненависть против кого угодно, так что в народе несчастных протестантов считали в принципе способными на все и в особенности на лютую месть тем, кто их столь жестоко преследовал. Некоторые, кстати, полагали, что никакого Зверя не было, а была банда озлобленных, потерявших человеческий облик гугенотов, которые творили свои черные дела и мстили таким образом католикам. И в самом деле, уж не был ли Зверь гугенотом?