Как ты ни старался, он не проворачивался. Сосредоточив все силы, ты взялся за него обеими руками и расставил ноги. Ты уже слышал, как тебя зовут, но не сдавался и продолжал налегать. Стоя здесь, у этой высокогорной фермы, ты видел почти всю долину — был ясный летний день. Ты закрыл глаза, чтобы сделать еще одно усилие.

И неожиданно кран поддался. Вода хлынула в полную силу, обрызгав тебя. От сильного испуга ты отпрянул назад — прямо на отца.

— Почему ты не идешь, когда тебя зовут? — сердито сказал отец, беря тебя за плечо. — С чем это ты играешь?

— Я… — начал ты.

Увы, он уже закрыл кран и отвернулся. Тоненькая струйка все же осталась, ты попытался привлечь к ней его внимание, но отец не заметил.

— Вечно тебе надо везде лезть, — угрюмо произнес он. — Тебя звала мать. Пошли, у нас ведь пикник.

Мать стояла в проломе каменного забора, опустив к ногам корзину для пикника, и ветер раздувал ее летнее платье. Она махала рукой, подзывая вас. Сейчас ее нет, как и отца, но тогда, тридцать лет назад, они были с тобой во дворе той фермы. Вы шли через поля, отец — слева от тебя, мать — справа. Ты держал их за руки, изо всех сил стараясь не отставать: три твоих шага на один отцовский и два — на один материнский.

После недолгой прогулки пешком вы остановились на склоне холма, расстелили на траве коврик. Мать распаковывала корзину, доставая сандвичи, термос с чаем, лимонад, немного фруктов, пока отец курил сигарету. С холма было видно шоссе, и через несколько минут ты спросил, можно ли пойти поиграть с машинкой и фургончиком там, внизу, на стоянке.

Мать засмеялась и стала говорить, что они не игрушечные, а большие и настоящие. Ты не поверил ей — ты ведь ясно видел, что они не больше ноготка на твоем пальце.

Неожиданно ты вскочил и бросился вниз по склону холма.

Они кричали, чтобы ты вернулся, чтобы смотрел по сторонам. Даже сейчас, через тридцать лет, ты иногда чувствуешь, как отец, спотыкаясь, бежит за тобой, пытаясь догнать. А ты бежишь все быстрее.