— Хм, как сказать? Может, и на всю жизнь. Если не прогонят.

— Сюда, в Семиводы?

— Сюда…

— Значит, и коммуна будет жить?

— Нет, Мальва. Землю отдадим в колхоз. Лошадей, коров — все отдадим, пусть хозяйствуют. А тут организуем МТС. Машинно тракторную станцию. Первую, показательную, опорную — как хочешь называй. Новое дело, вот я и попросился сюда из Москвы. Сам попросился. Написал письмо нашему Чубарю, мы же с ним старые знакомые, он и послал меня сюда. Директором МТС. Чубарь был в нашей коммуне, ночевал здесь, в этой комнате. Влас Яковлевич — очень непоседливый человек. Ему ничего не стоило оставить Совнарком на зама и махнуть в степь. Однажды между делом приехал на дроф… Не охотиться, а только полюбоваться. Сел на лошадь, прискакал и все смотрел, как пасутся дрофы. А я все-таки убил для него одну. Не выдержала душа, бабахнул с коня. Одиннадцать килограмм. Хороший был ужин, теперь ему за эту дрофу долго доведется расплачиваться…

— Не понимаю вас…

— Тракторов буду требовать, машин, разного оборудования. А как же! Когда председатель Совнаркома угощается дрофой, которую ты для него подстрелил, и ест такое мясо, может, первый и последний раз в жизни, это так просто не забывается. Даже такой вот простой ужин и то запоминается, Мальва.

— Шутник вы, Викентий Мстиславович. Явились со свечой, теперь — про ужин. Какой уж там ужин? Если б хоть пирожки были свежие. Знала бы я, что такой гость…

— Наверху кто-нибудь живет?

— Нет. Я сначала жила там после Володи.

— А вроде кто то ходит… Мальва замерла, прислушалась. И верно, вроде кто то ходит.

— Это Чумак! Точно, он. Небось вешает новый лозунг.

— Какой Чумак?

— Наш сосед, председатель колхоза. Просто жить не дает. Все, что есть в коммуне, хочет обобществить для колхоза. А казалось бы — свой. Из комбедовцев. Вы, верно, знали его?..