– Об этом, пожалуй, лучше не заикаться в охотничьей инспекции, – заметил Старик.

– Вы меня не поняли, – возразил Кандиский. – Я говорю только, что это возможно. Но, разумеется, никто не захочет сделать такое.

– Да, конечно, – согласился Старик. – В стране куду это нетрудно: чаще всего здесь встречаются крупные антилопы именно этой породы. Но когда они нужны, их нет.

– А я вот не признаю охоты, – сказал Кандиский. – Почему бы вам не поинтересоваться лучше туземцами?

– Мы ими интересуемся, – заверила его моя жена.

– Право же, они прелюбопытный народ! Вот послушайте… – И Кандиский начал что-то ей рассказывать.

– Знаете, в чем беда? Когда я охочусь на холмах, меня мучает мысль, что эти твари внизу, на солонце, – сказал я Старику. – Самки сейчас в холмах, но самцы вряд ли с ними. Приходишь на солонец вечером и видишь следы! Они были на этом треклятом месте! По-моему, они ходят туда во всякое время дня.

– Возможно.

– Я уверен, что там попадаются все новые самцы. Вероятно, они приходят на солонец раз в несколько дней. Некоторые, безусловно, уже пуганые: ведь Карл убил одного. Если бы он хоть уложил его с первого выстрела, а не гонялся за ним по всей округе! Бог мой, хоть бы раз он уложил зверя с первого выстрела! Ну, да ничего, придут другие куду. Остается только ждать: не могли же все они пронюхать о нас. А все-таки Карл здорово испортил нам охоту здесь.

– Он всегда так волнуется, – заметил Старик. – Но он славный малый. Помните, как ловко он уложил леопарда? Лучшего выстрела и желать нельзя. Подождем, пусть антилопы успокоятся.

– Правильно. Я на него и не сержусь.

– А не засесть ли вам у солонца на весь день?

– Ветер, черт бы его побрал, начал кружить и разнес наш запах во все стороны. Что толку теперь там сидеть? Разве что наступит затишье. Сегодня Абдулла захватил ведро золы.

– Да, я видел.

– Подобрались мы к солонцу, там ни ветерка, и уже совсем рассвело – можно было стрелять. Абдулла все время подбрасывал золу, проверял, нет ли ветра. Я велел туземцам остановиться и вдвоем с Абдуллой двинулся вперед. Мы шли очень тихо. На мне были башмаки на войлочной подошве, а почва там черная и рыхлая. Но все-таки мы спугнули этого проклятущего куду уже в пятидесяти шагах.