Он ушел, а моя жена сказала:

– Откуда в тебе столько глубокомыслия? И что это за женщины? Как это прикажешь понимать?

– Какие женщины?

– Ты говорил про женщин.

– А ну их к черту, – сказал я. – Это те самые, с которыми путаешься, когда бываешь в подпитии.

– Ах, вот чем ты тогда занимаешься!

– Да не-ет. Я в подпитии ни с кем не путаюсь.

– Ладно, чего там, – сказал Старик. – Допьяна никто из нас еще не напивался. Ну и болтун этот тип!

– Когда начинает говорить бвана М'Кумба, тут не больно разболтаешься.

– Меня схватила словесная дизентерия, – сказал я.

– А как быть с грузовиком? Сможем мы его вытянуть, не загубив собственного?

– Отчего же, конечно, сможем, – сказал Старик. – Когда наш вернется из Хандени.

В то время как мы, сидя под зеленым тентом в тени развесистого дерева и наслаждаясь прохладным ветром, уплетали свежее масло, отбивные из газельего мяса с картофельным пюре, зеленую кукурузу и консервированные фрукты, Кандиский объяснял нам, почему здесь столько переселенцев из Восточной Индии.

– Видите ли, во время войны сюда были переброшены индийские войска. Из Индии их пришлось удалить, так как власти боялись нового мятежа. Ага-хану

Старик слушал молча. Он никогда не позволял себе за столом вступать в спор с гостем.

– Это все ага-хан, – продолжал Кандиский. – Вы американец. Вы представления не имеете обо всех этих махинациях.

– Вы воевали под начальством фон Леттова?

– С самого начала и до конца.

– Он был храбрый человек, – заметил Старик. – Я преклоняюсь перед ним.

– Вы тоже воевали? – спросил Кандиский.

– Да.

– Ну, а я невысокого мнения о фон Леттове, – сказал Кандиский. – Да, он сражался, и сражался лучше других. Когда мы нуждались в хинине, он приказывал отбить медикаменты у противника. Провиант и снаряжение добывал так же. Но потом он перестал заботиться о солдатах. После войны я попал в Германию: ездил туда хлопотать о возмещении убытков. «Вы австриец, – сказали мне. – Обратитесь к австрийским властям». Я поехал в Австрию. «Зачем же вы воевали? – спросили меня там. – Нас это не касается. А если завтра вам вздумается поехать на войну в Китай? Это ваше личное дело. Мы ничем не можем вам помочь».