- Значит, сейчас сорок девятый год? - спросил я.

     - А по-твоему, какой?

     Я  попросил его приглядеться хотя бы к году выпуска наших денег,  он же вытащил свои, большеформатные, отпечатанные в сорок седьмом.

     Минут десять мы убеждали милиционера, что настоящие шпионы уж наверняка знают,  какие деньги ходят в стране,  что мы актеры из киногруппы, снимающей научно-фантастический фильм о будущем.

     - Актеры? - не поверил он. - Какой фильм у нас недавно снимали? Знаете?

     - "Большая жизнь",  -  вспомнил Ивановский.  -  "Спят  курганы  темные, солнцем опаленные..." Вот он эту песню сочинил.  -  Кивнул на меня. - Ему за эту песню на  самом верху руку жали.  Что,  брат,  не узнаешь?  Вот смеху-то будет: бдительный милиционер сразу двух трумэновских агентов задержал!

     - Ладно,  бывает, - подхватил я. - Если б его предупредили, что снимают кино, а так ведь и в самом деле - на лбу не написано.

     - Значит, артисты? - улыбнулся милиционер.

     - Артисты.

     - А какое у вас там будущее? Лет через пятьдесят?

     - Лет тридцать.  Может,  чуть больше. Как раз твои дети будут взрослыми мужиками. Есть дети?

     - А как же.  Два пацана!  Да, любопытно заглянуть годков на тридцать... Война с Америкой будет, как думаете?

     - Не будет, - сказал Ивановский. - Ты свое уже отвоевал, это точно. Тут пожрать есть где-нибудь? Хотя бы кусок какой-нибудь колбасы.

     - Ишь, чего - колбасы! Тут в буфете одни пирожки да красная икра.

     - Тащи, что есть! Через тридцать лет икру вспоминать будешь...

     Милиционер выглянул в коридор, распорядился и вернулся к нам, хитровато улыбаясь и  почесывая затылок.  Он  не хотел нас оставлять до приезда своего начальства.

     - А хорошо, что войны не будет, - сказал он. - Еще пожить надо. Хорошая жизнь скоро будет.