- А мне казалось, у тебя покрепче закваска. Да что возьмешь с вас, нонешних? Ладно, не пужайся. Завтра не найдем шурфы - все! Собираемся в обратную дорогу!

Весь вечер он мрачно молчал, не обмолвился с напарником ни единым словом, - видно, не на шутку на него рассердился. Петр понимал его настроение, но, разуверившись в успехе дальнейших поисков, считал себя правым и тоже молчал, не делая попыток разрядить обстановку. Впервые за все время им завладели усталость и тоска.

Вот и подошел этот Дашин день - день ее совершеннолетия. С каким нетерпением мечтала она вместе с любимым, чтобы он скорее наступил и они могли обвенчаться... Даша заливалась слезами и ходила как потерянная. Ни попытки развлечь, предпринимаемые Кириллом, - он следовал за ней по пятам, ни сочувственные увещевания матери не могли ее утешить.

- Ну перестань же так убиваться! - отчаявшись уговорить, мягко потребовала Анна Федоровна. - Слезами горю не поможешь. Пора тебе его забыть. Слава Богу, есть и кроме него мужики на свете!

Только придя с работы и услышав горькие всхлипывания дочери, тут же опустила на пол сумки с продуктами и бросилась утешать. Однако все ее доводы до сознания Даши не доходили, на слова она не реагировала, и Анна Федоровна, не зная, за что ухватиться, обрушилась на Петра:

- Да плюнь ты наконец на него! Тоже о себе вообразил... Таких, как он, очень много, а ты, Дашенька, лучше всех! Еще локти кусать будет!

Этот аргумент подействовал, - видно, похожее чувство оскорбленного самолюбия переживала и Даша: словно очнувшись, посмотрела на мать и срывающимся голосом выговорила:

- Да, мамочка! Я тоже так думаю... и от этого мне... особенно горько. Петя... он еще поймет... и пожалеет... о нашей любви... Как мне жаль ее!

Подняла на мать заплаканные глаза - в них зажглись самолюбивые огоньки - и сгоряча открыла ей то, о чем до времени не собиралась говорить: