Все пассажиры уже здорово устали от качки, Яков же вовсе не выходил из каюты. Он уже три дня почти ничего не ел и сильно ослаб. Но вскоре волны улеглись, ветер утих, брату стало легче, и я помог ему подняться на палубу. От свежего воздуха у него закружилась голова, но он быстро пришёл в себя. Судно под турецким флагом и ласковым названием «Анатолия» медленно двигалось через Босфор, вода пролива поражала своей изумительной синевой. Незнакомый пейзаж удивлял взгляд, нагромождения белых строений с маленькими окошками и голубыми крышами напоминали цветные картинки из детских, сказочных книг, в куполах мечетей с полумесяцем на шпиле, отражалось низкое восточное солнце. Время от времени, ветер доносил до нас обрывки тягучих, магометанских молитв…

Набережная была усеяна битыми ракушками, перламутровой рыбьей чешуёй, пустыми крабовыми клешнями и панцирями, между которыми сытой походкой, деловито разгуливали крупные чайки. Сойдя на берег, мы попробовали необыкновенно ароматный и вкусный напиток, назывался он кофе по-стамбульски. Его запах привлёк нас, ещё до того, как судно причалило боком к облезлому, деревянному настилу пристани. Варил кофе усатый, толстый турок в красной феске с чёрной, перевитой золотой нитью шелковой кисточкой. Он по-хозяйски радушно улыбался, неустанно передвигая медную джезву, по раскалённому огнём песку. Рядом стоял смуглый, босоногий мальчик, на его бритом затылке, чудом держалась точно такая же красная феска. Мальчик монотонно размахивал веером, отгоняя от хозяина назойливых мух. Позже оказалось, что за две чашечки кофе, предприимчивый турок слупил с нас цену, равную недельной стоимости комнаты в центре Константинополя…

Через несколько дней Захар уже знал весь персонал и всех больных санитарного вагона. К концу пути главврач Морозевич, предложил ему жить и работать при госпитале. Конечной станцией был Ташкент. «Каменный Город» дышал влажной, липкой жарой. С минарета при мечети «Имом Бухори» плыл тягучий призыв к утренней, ритуальной молитве.