Вокзал был забит беженцами, на перроне круглые сутки дежурил военный патруль. Санитарный вагон отцепили от состава и отвели на запасные пути, вечером раненных на грузовиках перевезли в госпиталь. Захара поселили на первом этаже, в тесной комнате без окон, рядом находились хозяйственные помещения — прачечная, столовая, аптека. По утрам он ходил в крохотную местную школу, неподалёку от госпиталя, классы были переполненные эвакуированными детьми, а вот педагогов наоборот было слишком много. В школе даже преподавались биология, геология и астрономия, учителями работали эвакуированные в тыл кандидаты и доктора наук. После уроков Захар спешил в госпиталь, он много работал — убирал в палатах, помогал на кухне и в прачечной, разносил по этажам еду и лекарства, менял постельное бельё, иногда его оставляли дежурить у кроватей тяжелораненых или послеоперационных пациентов.

Как-то раз, его разбудили ночью и попросили поехать с одним из санитаров на соседнюю станцию. Там по какой-то причине застрял состав в одном из вагонов которого, везли в госпиталь медикаменты. Захар охотно согласился, быстро оделся и уже через десять минут, они мчались по пыльной, грунтовой дороге в дребезжащей полуторке. Станция эта находилась в тридцати километрах от Ташкента, дорога заняла больше часа. Быстро управившись с погрузкой и необходимыми бумагами, они торопливо отправились назад. Но в дороге их застиг очень густой туман, они сбились с дороги, машина двигалась медленно, а потом и совсем остановилась. Видимость упала до нескольких метров и пробираться через жёлтое марево, стало невозможно. Решив дождаться утра, санитар глотнул воды из солдатской фляги и спокойно уснул. Вскоре стало светать, туман стал медленно испаряться. Захар тихо, что бы не разбудить спящего человека, вышел из полуторки немного размять ноги. Неожиданно резко всё вокруг потемнело, будто кто-то нарочно выключил свет.

В сознание Захара привела тупая, ноющая боль в затылке.