— Захарка, це ты? — нагнулся к нему Цыбуленко.

— Я, дядя Василь!

— А где папа, где дедушка? — Захар опустил голову.

Цыбуленко положил ему на плечо свою здоровенную ладонь, задумался на несколько секунд и решительно сказал:

— Иди за мной хлопчик, только быстро!

Они пошли вдоль эшелона и остановились у санитарного вагона, выкрашенного в белый цвет. Милиционер подсадил Захара, а следом за ним и сам, уверенно влез вовнутрь. Через пыльные окна, в вагон едва пробивались, солнечные лучи. Внутри пахло медикаментами, все полки были заняты раненными. Рядом с одной из них, молоденькая медсестра, поила солдата водой из битой, эмалированной кружки. Захар подошёл к ней:

— Давайте я вам помогу… — медсестра улыбнулась и передала ему кружку.

— Бидон в тамбуре, напои пожалуйста Корякина с 4Н и Самохвалова с 11В.

Оставив Захара с солдатами, Цибуленко подошёл к доктору. Они тихо говорили, изредка поглядывая на Захара, затем крепко пожали друг другу руки. В это время раздался протяжный, жалобный гудок и состав резко тронулся. Милиционер встретился глазами с Захаром, улыбнулся, махнул рукой и ловко соскочил на перрон…

За окном лесистые, зелёные холмы постепенно сменялись степными равнинами. Захар брался за любую порученную ему работу, он помогал ухаживать за раненными, разносил еду, выносил мусор, прибирался в вагоне. Вечером, когда у него бывало свободное время, Захар садился у окна, пил жидкий чай и не моргая смотрел, как за окном мелькает пустая земля.

Рядом сидел дедушка Давид:

— Захарка, не сутулься, — его почти невесомая рука, лежала на плече мальчика, тёплый голос согревал самую душу. Дедушка продолжал ту самую историю.

— … и хотя Яков был почти на семь лет старше меня, я оказался крепче и выносливей. Капитан судна объявил, что до Константинополя оставалось меньше дня пути.