— Уже третий день мы с Яшей шли по пустыне, — мягким голосом, старик продолжал он давнюю историю. — Нас мучил голод, жажда выжигала горло, мы из последних сил брели сами не зная куда. Я вспомнил, что где-то читал, как утром на верблюжьих колючках собираются капли росы. И действительно эта спасительная влага, помогла нам продержаться несколько дней. К концу пятого дня нас нашли бедуины. Яков, то и дело терял сознание, у меня тоже постоянно кружилась голова, тело было покрыто волдырями от солнечных ожогов. Пока меня не усадили на верблюда и не напоили солоноватым кумысом, я был уверен, что это мираж.
Захар очнулся, вокруг никого не было, солнце стало клониться к барханам, жара спадала, сильно болела рана на затылке, но кровь уже не сочилась. Захар прошёл ещё немного и обессилевший упал в раскалённый песок. Когда он открыл глаза, чёрное небо над ним было усеяно миллионом звёзд. Головная боль немного утихла, но горло нестерпимо жгла жажда. Захар встал на колени, рядом с собой он нащупал рукой колючий, влажный кустик. Он нагнул к нему голову и стал всасывать в себя солоноватую росу с песчинками… Потом он шёл, падал, полз, поднимался и шёл. Его полуживого подобрал патруль в трёх километрах от станции. Хромой старшина и два солдата напоили его водой из фляги и принесли в санчасть. Там его узнал местный фельдшер и позвонил в Ташкент военврачу Морозевичу. Тем временем у Захара поднялась температура, он дважды терял сознание, проваливаясь в горячую бездну, потом у него начался жар. Вскоре сквозь оглушающую головную боль, он услышал спокойный голос деда: