Тело от здоровья так и дышит, соком переполнилось, словно сладенька берёза: от любой хвори отпоит и бабу, и молодицу. Лёгонько тело - ну, птичка синица! Однако ж, оставлено при своём интересе... А из-за костров - смехунцы-хиханцы. Только ты сердиться, а они и набеги враз. Хвать крепко тебя: девушка-овечка, козочка, телушка. "Стой на ногах, прямо стой, пьяный пастух! Не уберечь тебе нас от дикой зверинки, так ей отдадим тебя. Тебя поест - от нас отстанет". И прыгает в круг девушка-волчица. Тело нагое посверкивает, глаза жадные так и палят. "Не умел посошок оловянный утаить в кузовок берестяный - отъем я его тебе!" И пробует посошок ноготками. А ты стоишь прямо - крепко-накрепко держат тебя. "Зверинка дика - роток без крика". Встала на цыпки и роток, который без крика, надвигает на посошок, надвигает. А ты твёрдо стой; шатнёшься поддержат. Она тебя, ровно дерево, коленками обхватила, насела на стоячий, в уши порыкивает. "Ох, сладенький пастушок! Ох, доем! Был оловянный - будет мякиш пеклеванный!" А ты ей в лад порыкиваешь. Поталкиваетесь ладком. Стоять, качать её помогают тебе подружки. А она про старичка: "Хочет убежать. Не отпущу, покуда не доем!" Припала к тебе, руками и ногами обхватила тебя и на твоём держится. Отъедает забубённого. Этак обедает интересно - и тебе перепадает. А уж и ты рад её получше поддержать. Послужить для обеда. Понял, наконец, что это не больно-то и вредно тебе. И задохнётесь оба - от здоровья-то. Волчица сыта, и ты не обижен. "Пошёл кисель овсяный - будет мякиш пеклеванный!" Ишь - радость. Всяк тебе скажет: мякиш после обеда - богатая жизнь! А задумчивый народ, соседи, говорили нам: "Не водите всякого этак-то обедать. Будет неприятность". Но наши не задумывались. Тут на-а тебе приходит советская власть! Наши: ну, теперь из обедов вылазить не будем!.. То-то... Приезжает начальство. С наганом, в галифе, сапоги хромовые. Молодая женщина. Это после стали её звать Зоя Незнаниха.