— Вы странно говорите о своем возрасте. Вы не стары.

— Как рано вы стали лицемерить!

— Я говорю о физиологии.

— Да, именно это я твержу себе в последние пять лет. Мы говорим, что еще молоды, только когда состаримся.

— Ну я-то знаю, что я молод, — ответил на это доктор Хью.

— Но знаете не так хорошо, как я, — рассмеялся пациент. Посетитель его столь же искренно сменил точку зрения и заметил, что одна из прелестей возраста — по крайней мере, для выдающихся личностей — в ощущении успеха, достигнутого трудом. Доктор Хью употребил расхожую фразу о заслуженном отдыхе, и она почти привела в ярость бедного Денкомба. Он взял себя в руки, чтобы объяснить, весьма доходчиво, что его это утешение, увы, обошло, и только оттого, что он впустую растратил бесценные годы. Он с самого начала определил себя в литературу, но ему понадобилась целая жизнь, чтобы поравняться с ней. Лишь сегодня, наконец, он стал видеть, что весь прежний его путь был беспорядочным блужданием. Он созрел слишком поздно и оказался так неуклюже устроен, что вынужден был учиться на собственных ошибках.

— В таком случае, я предпочту ваши цветы чужим плодам и ваши ошибки иным успехам, — сказал галантный доктор Хью. — Из-за ваших ошибок я и восторгаюсь вами.

— Вы — счастливый человек. Вы не знаете, что говорите, — ответил Денкомб.

Посмотрев на часы, молодой человек поднялся; он назвал вечерний час, когда он собирается вернуться. Денкомб предостерег его от слишком глубокой привязанности и снова выразил опасение, что из-за него доктор пренебрегает графиней и, того гляди, навлечет на себя ее недовольство.

— Я хочу, как вы, учиться на собственных ошибках, — рассмеялся доктор Хью.

— Смотрите не увлекайтесь! Но и возвращайтесь, — прибавил Денкомб, у которого забрезжила новая идея.

— Вам нужно больше досуга! — его друг говорил так, словно знал, сколько досуга полагается литераторам.