— И страдаю сердцебиением, — сказала Катрин. Гневным взглядом окинула оналицо собеседницы, бледное, смиренное, вытянувшееся, каким оно стало теперь.«Прежде, когда она была миловидна, мы вместе посещали балы», — подумала она.Гнев ее сразу остыл. Ею овладело сострадание, недалеко было и до раскаяния. «Ая все такая же, как раньше, и грех мой при мне. Я себя знаю, я не заблуждаюсь,но при этом неисправима; прощения мне не будет», — в раскаянии думала она. —Господи, помоги мне нынче же вечером надеть чепец! — молилась она тихо инастойчиво, хоть и без большой надежды быть услышанной.

Граф Суассон очутился перед ними, он сказал:

— Сударыни, его величество изволит требовать вас к себе.

Обе покорно склонили головы, лица у них остались невозмутимы. Он повел обеихдам, держа их за кончики пальцев поднятыми руками. Руку кузины он пыталсяпотихоньку пожать. Она не ответила на пожатие и шла, отвернувшись. Учтивопередал он ее венценосному брату.

Между тополей блеснул металл, у всех сперва возникла мысль об оружии иливоенных доспехах.

— Нет, — сказали женщины, — нам ли не знать, как сверкают драгоценные камни.Или по меньшей мере золотое шитье.

А на деле было и то, и другое, и еще много больше: все диву дались, увидавсеребряный корабль, тот плыл, казалось, по воздуху, опережая самое шествие,когда оно еще едва виднелось. Серебряный корабль был так велик, что люди моглибы поместиться на нем, — и, правда, чьи-то руки ставят парус, только рукидетские. Команда на корабле состоит из мальчиков, они изображают моряков и поютподобающие песни. Звон струн вторит им Бог весть откуда, да, впрочем,неизвестно: чем движется и сам волшебный корабль?

В двадцати шагах от замка корабль остановился, вернее, опустился наземь, ииз-под роскошных тканей, свисавших с его носа, выскочили карлики: они-то инесли его. Горбатые карлики, все в красном, и как бросятся врассыпную, точно