четверти семь, надо быть на улице Ансьен Комеди, чтобы не пропустить никого из съезжающихся на вернисаж знаменитостей, а главное — не прозевать прибытия Ортиса и мадемуазель Пилье; когда, стало быть, и этот, занимающий высшую ступень в иерархии, а следовательно, изощренный в искуснейших песнопениях хор счастливых избранников тоже еще не собрался, ибо еще не настала пора приступить к обряду беатификации, которому им предстоит придать блеск своим присутствием, отдельные солисты и отдельные солистки, те, что уже погрузились в атмосферу благовествования, и те, что еще не отрешились от своих личных, мирских (в отличие от ортисовских, то есть сакральных) забот, предаются следующим занятиям:

Ален Пио ищет убежище во сне

не хочу видеть этого человека, думает Ален Пио, не хочу смотреть на его картины, будь проклят день, когда я его встретил, повернувшись к стене лицом, чтобы не видеть солнечных бликов на окне, он пытается заснуть и действительно засыпает, проваливается в сон, не успев отогнать неотвязные мысли — вчера он решил уехать, все равно куда, лишь бы не поддаться искушению и не пойти на вернисаж Ортиса, Чудесное было утро, одно из самых чудесных, какие я в жизни видел, ночью наш убогий домишко на сваях содрогался от ветра, но на рассвете наступила тишина, самая глубокая тишина, какую только можно вообразить, Ален покидал в дорожную сумку самые необходимые вещи и поехал на вокзал, но только на месте сообразил, что он на Лионском вокзале, конечно, можно было в первой попавшейся кассе купить билет до любого из сотни населенных пунктов, однако, осознав, что это Лионский вокзал, он тут же себе представил, что покупает билет до Волльюра, и потому вернулся домой, в свою студию на улице Фальгьер, проспал всю ночь тяжелым сном без сновидений, проснулся чуть свет, а поскольку не мог больше уснуть и не хотел думать, Когда она позвала: Ален! я стоял под душем, но все же ее услышал, Иду, Сюзанна! крикнул я, брюки и рубашка остались в комнате, поэтому я, как