Доктор склоняется к уху замполита, мой обостренный слух разбирает два слова: «огурчики» и «помидорчики». На самом деле, это закуска для избранных. Как они очутились в желудке у рядового?! Не дай бог задеть кого невзначай.

Не из охраняемого ли объекта выползла диверсионная группа? Не с благими ли намерениями? Не из милосердия ли?

Вокруг той дачи — всегда весна. Мое время с десяти вечера до двух часов ночи. От меня требуется бдительность, бдительность и еще раз бдительность… Поскольку внутренняя обстановка нестабильна, возможны любые провокации. Любые.

Интересно наблюдать, как зима превращается в лето… Дежурный «газик», где в кузове разводящий и я, выбравшись за проходную гарнизона, ревет надсадно на колдобинах. Я вижу, створки ворот съезжаются, две красные звезды замирают. Студеный гражданский воздух трогает мои щеки. Впереди — лес.

Двенадцать минут дороги — десять километров.

Где-то на восьмом, снег на асфальте переходит в слякоть, машина начинает идти веселее, я снимаю шапку и вешаю ее на ствол автомата.

На углу забора машина замирает. Шумят зелеными ветками березы — мы ждем. Тут же из-за ближайших кустов показывается тень, в плащ-палатке.

Игорек, которого я меняю, молча лезет в кузов, я — спрыгиваю. Привет… Нам не нужно слов, все слова уже сказаны когда-то.

Растворяюсь в кустах. Чего-чего, а растворяться в местности я умею. Это получается само собой, незаметное исчезновение. Я исчезаю, погружаясь в плотный теплый воздух.

Меня — нет.

В тот же миг «газик» трогается, подсвечивая для маскировки подфарниками, и, шурша, проваливается в небытие.

Я — один.

Мой маршрут по периметру, вдоль ограждения. В котором ни единой щели, ни единой дырки. Мне невозможно подсмотреть: есть ли за ним жизнь.

Но это и не нужно — я не любопытен…

Я есть, и меня — нет. Я — ничто. Часы на руке отсчитывают минуты — через четыре часа я должен быть на углу забора, где возникнет изваяние зеленого «газика». До тех секунд — провал.