— Проходи, — сказал капитан. И посторонился.

Я — вошел.

Передо мной была не комната — огромный зал, и было непонятно: как могло бесконечное пространство уместиться в замкнутых дачных стенах. Но я принял это как должное. Мне не показался удивительным этот оптический обман…

Зал, подсвеченный матовым неназойливым светом, был уставлен прозрачными саркофагами. Где лежали и стояли странные существа… Я уставился на них, не в силах оторвать взгляд. От каждого из них веяло ужасом. Это не были животные — каждое из них было когда-то разумно.

— Что это?! — спросил я испуганно.

— Эта часть — музей, — ответил капитан. — А вообще-то это тир… Не бойся… Посмотри.

Я осторожно переходил от одного саркофага к другому… Они все отличались друг от друга. Многоголовые, когтистые, чешуйчатые, свирепые, с пятачками на месте носа и с клювами, с панцирями на лбах и с какими-то коробочками, с жалами, торчащими изо рта, чем-то напоминающими лопатки, с железными руками, с когтями на месте пальцев, с шерстью голов, свинцом ушей, напряжением кровожадных мускулов. Ужасали глаза. У всех — небольшие, с блестками разума, но с бесконечной жестокостью в них. Я не в состоянии был заглядывать в их клокочущую тьмой бездну… Шарахался от одного чудовища к другому, — испуг и ненависть вызывали они во мне. Казалось, если оживут, — они тут же растерзают меня, сожрут, упьются моей кровью. Чтобы, покончив со мной, приняться за нашего капитана.

Ненависть… Если оживут, — я ринусь с ними в бой. Не для того, чтобы победить. Чтобы — чтобы спасти себя. Чтобы выжить — если получится.

Оглянулся растерянно.

Капитан шел сзади. Губы его побелели, взгляд стал тяжел и угрюм, желваки танцевали на скулах. Ступал он твердо, с высоко поднятой головой. Видно было — он сдерживает себя.