Было скучно и томительно. Ничего не говорило о торжественности момента… Пришло вроде бы время подводить итоги, а я, к стыду своему, сознавал: в прошлой своей жизни я так ничего и не узнал про себя.

Единственное, в чем был уверен: моя жизнь не принадлежит мне. Я лишь пользуюсь ей, сохраняю ее, лелею, — но все это временно, пока не придет настоящий хозяин и не потребует ее.

И тогда — я отдам ее.

Когда за окном поплыли пригороды моего города, я подумал: я так много наделал ошибок, но отныне — я буду чист…

Парень с гитарой сказал:

— Служба, бери помидор, где ты еще в январе увидишь помидоры?

Люда нашла мою руку, пожала ее теплой ладошкой. Прикосновение это показалось мне заслуженной наградой.

— На рынке двадцать пять — кило. Да и то, не каждый день.

Я взял розовый помидор и обмакнул его бок в соль. Взял и кусок хлеба. Они смотрели, как я откусываю, с одобрением, поощрением, и с радостью за меня.

— Ошизеть, — сказал я, — два года ничего подобного не пробовал.

— Заметь, — поддакнул парень с гитарой, — в январе месяце.

— В январе месяце, — подтвердил я.

Я подумал: может, так и нужно, может, я никогда не был прав? Ведь, откуда я знаю, кто прав и кто виноват. И что есть истина?

— Игорек на базе вкалывает экспедитором, — сказала ласково Люда. — Надька тоже.

Девушка парня с гитарой томно кивнула. Она была — само смирение. Даже мурлыкала немного.

— А мы здесь Родине служим, защищаем вас от врага, — бодро воскликнул я.

— Молотки, — воскликнул парень с гитарой, — как у вас, не слишком прижимают?

Я понял, что хотели они услышать от меня, и понял: мне необходимо держать марку часового, вышедшего к ним из леса. Я был за всех, за всю нашу роту. А значит, нас было много, — весь мой призыв.

— Как себя поставишь, — размеренно сказал я, посмотрев прямо в парня с гитарой, чтобы тот понял мои слова.