Был он дурачок, глаза большие, черные. Когда появлялся со своим отцом в Мондоньедо, я угощал его леденцом на палочке из аптеки, принадлежавшей моему отцу, и Мигел Анжел полчаса пускал желтые слюни… Раз как-то Здоровяк получил весточку из Буэнос-Айреса. Писал деверь его, Франческо Луиджи, что посылает ему баул, а также сообщал, что Виттория умерла от чахотки. Баул доставило агентство «Эстанислао Дуран и сыновья» из Виго. Довезли баул в повозке до проселка из Монселоса в Моуриде. Все Здоровяки собрались, когда сеньор Мануэл его открыл. Женская одежда, несколько пачек мате, револьвер, мужские брюки, в количестве четырех или пяти, и форма пожарника из команды Лос-Тольдос, и каска, и топорик, и пояс с пряжкой на три крючка. При виде каски Мигел Анжел расплакался и не затихал, пока ему не позволили ее надеть. И никакими силами нельзя было заставить его снять каску. Он и пахать ходил в каске, и коров доить, в ней молоко выносил на дорогу, в ней на ярмарку отправлялся. Пришла ему пора служить в армии, но его не взяли из-за слабоумия. Несколько месяцев спустя он умер. Отец согласился, что и в гробу ему лучше лежать в каске. На позолоченной латунной пластинке была надпись: «Пожарная команда Лос-Тольдос. Пожарный 1-го класса».

МЕД ЛУГОВОЙ

Когда я написал «Школу знахарей», то позабыл про Меда Лугового, про Питу из Сан-Кобаде и про ученика Меда, некоего Лоузаса; не знаю, жив ли сей последний или уже умер, но он-то и рассказывал мне про своего наставника, с коим сам я знаком не был. Мед Луговой был родом из Оскоса, оттуда же, откуда и маркиз де Саргаделос, сухопарый верзила с бородою до пояса. Когда в конце прошлого века некий фотограф открыл «студию» в Рибадео, Мед Луговой посылал к нему фотографироваться тех из своих пациентов, у кого водились денежки, и многим очень полегчало. Мед изгонял мелких бесов, забирающихся в тело, для чего громко окликал бесов, называя имена, фамилии и вдобавок прозвища. Бес, засевший внутри больного, начинал дрыгать ногами и плеваться.