— Не знаю, — говорит Алексей. — Сначала это похоже на счастье. Потом — противно… Когда все кончается и мы лежим рядом… Мне нравится, что ты делаешь это. Хотя я знаю: это ведет в никуда.

Руки Зои с меркой в красивом свете ночника. Она высыпает порошок на ладонь, подносит к носу и вдыхает. Все это женственно и как-то беззащитно., Как-то смиренно.

Прячет пудреницу, возвращает сумку на место. И садится на постели по-турецки. Она — одна. Ждет.

Красивый свет ночника озаряет ее. Свет этот постепенно стирает с нее жесткость, напряжение. Она становится какой-то воздушной, вдохновенной, нездешней… По мере того, как это все происходит с ней, она начинает отражаться в большом зеркале, на которое мы только сейчас обратили внимание. Обо было, но было бесстрастно. Она появляется в нем, вместе с несказанным удовольствием, приходящим в нее.

Зоя над Алексеем, внимательно разглядывает его лицо. Смотрит и не может насмотреться. Она хочет потрогать его, но пальцы замирают, не в силах совершить это кощунство. И повторяют его контуры в пространстве.

— Я вижу… — говорит она шепотом, словно на самом деле видит: — Я вижу… на тебе жемчужная корона… она серебрит твои волосы… ее свет в твоих глазах… ты весь нездешний… стань мной, вбери меня в себя… подари частицу жизни… Бог мой, разреши раствориться в тебе… мой Бог…

Алексей отрешен, он смотрит поверх, куда-то к окну, вдаль, еще дальше… Свет ночника падает на него сбоку.

На его лице мука.

— Ты — ложь? — говорит он. — Или — правда?.. Я не знаю. Я хочу верить… Я люблю тебя.

Зоя не слышит его, она — рядом… Она тянет к нему руки, поворачивая ладони, и смотрит на них.

— Твой свет на моих руках… как приятно… он так нежен и мягок… ты добр ко мне… ты позволишь мне поцеловать тебя?.. это все, что у меня есть… это все, чем я могу отблагодарить тебя…

Лицо Алексея. На нем мука… Желание поверить, и сомнение. Прикосновение к тайне, и похоть, и что-то высшее, из-за чего он так страдает.