Алексей напротив.

— Может, ничего… Но много не дадут, инфляция… Не знаешь, куда вкладывать деньги… Розовое пойдет в прихожую, вы не находите?.. Голубое — в ванную комнату.

С ней не нужно разговаривать, главное, чтобы кто-то был рядом. Все что она хочет сказать, она скажет.

— Деньги, деньги… Все чего-то стоит… Я постараюсь, Алексей, продать их как можно выгоднее… На прошлой неделе вроде бы ничего получилось… Вы довольны?.. Этот чертов бизнес, и откуда он только взялся на нашу голову. Или с голода помирай, или занимайся бизнесом.

Она смотрит на зеркала с откровенной скукой. Прикуривает от одной сигареты другую.

— А вечером готовка и стирка. Муж на диване с газетой, дети сидят на нем, как на кресле и смотрят телевизор. Всем хорошо, только мне одной везти этот воз. Никто не помогает… Да еще это чертов бизнес. Придумали же напасть… Я, Алексей, вас не слишком утомляю?

— Говорите, — произносит Алексей. — Говорите, мне уже легче.

Мир. Улицы города. То ли Москва, то ли Сан-Франциско, то ли Лондон… Люди спешат или гуляют — у них дела. Обыкновенная жизнь.

Памятник. Некто на коне и с мечом в руках. В бронзе. Он величественен и самонадеян. Он неподвижен, люди-пигмеи под ним в суетном своем движении.

Музыка танцевальных занятий. Мать играет на рояле, дети делают вчерашние движения. Так же как и вчера, старательно и не понимая смысла… Из их заученных до автоматизма движений никогда не родится гармонии искусства.

Мать повторяет в такт музыке.

— Раз-два, раз-два, раз-два три… — Она как бы не оглядывается на детей, но все видит, в зеркале, наверное. — Кирилл, четче, выше ногу… Павел — выше ногу… Алиночка — раскованней. Раз-два, раз-два, раз-два три…

Пепельница, там много измятых испачканных помадой окурков. Рука Заказчицы стряхивает туда пепел очередной сигареты.