И стреманулся, насторожился.

Тот сделал знак. Кир приблизился, готовый сказать, что не курит. Тот казался чуть старше, по загару похожий на альпиниста. Светлые глаза его обежали Кира.

— Такое дело, — проговорил он, — тусэ ждет, понял? Одна девчонка лишняя. Красивая, как артистка. Сечешь?

Кир сделал какое-то движение. Тот кивнул.

— Гони бабки на закуску. Не дрейфь, все чисто.

Кир вынул деньги. Холодок кольнул сердце.

Из магазина прошли переулком к подъезду белокирпичного дома, стали спускаться вниз.

«Ничего себе» — Кир снова напрягся.

Но в темноватом подвале за столом, под свисающей лампочкой, действительно, сидели три девицы и парень.

— Богатыря привел, — засмеялся «альпинист» и повернулся к Киру. — У нас тут просто, не стесняйся. Бери гитару, оттянись по полной, если хочешь. Здесь все свои.

Пока разрезалась и раскладывалась принесенная снедь, Кир огляделся.

Помещение было обширным, крылья его тонули во мраке, вдоль стен тянулись пыльные зеленые трубы. Пол был выметен и побрызган, под веником у порога виднелись сметенные в кучку окурки, пробки, старые зажигалки.

«Устроились» — подумал Кир.

Водку разливали всем поровну. Со стаканом в руке подождали селедку, ее разделывала по-домашнему, без костей, но с головкой и хвостиком, одна из девушек. Вскоре она вымыла руки и молча подсела к столу, как раз напротив Кира. Светловолосая, с пышной косой, с удивительным лицом, словно лучащимся изнутри. Астра, называли ее.

Чокнулись, усмехнулись.

— За день граненого стакана, — и деловито выпили.

Астра поморщилась, не допила.

Две другие были молодые и веселые, почему-то похожие на штукатурщиц. Ему даже понравилось, что они такие хохотушки, что их не лапают. Они были подружками тех парней.