— Я буду перечитывать это в своем далёке.

Иван чертыхается, но держится молодцом. Его-то уж без сомнения устраивали мои пустые вечера, моя неизменная нежность. И теперь он посмеивается, пошучивает, но без прежней уверенности, разводя руками — слишком уж мощен соперник. Зато по-детски счастлива Раиса. Карусель!

Прошло полторы недели. Наши прогулки привлекли внимание, официантки, медсестры (мое общественное мнение) пожалели мою молодость. «Со стариком ходишь…»

И я дрогнула. Сказать по-честному, умное говорение сверх всякой меры стало утомлять меня, а хватка этого человека немало удручать. Какие там пустые вечера! У меня не осталось и часа! Подобно спасенному Робинзону, хлебнувшему лондонской суеты, я могла лишь вздыхать о былом блаженстве. «О, мой остров!» Но главное — та неуютная высота, на которую он вознес меня, готовый к поклонению. Быть божеством хоть для единого из смертных — что за пещерная дикость, честное слово!

И я стала избегать Эдда, даже запретила ему звонить на мой номер. Смотрите, что из этого вышло.

Не найдя меня на заветных тропках, он посетил буровую. Как нарочно, проходки в тот день не было, шла сборка насосного оборудования, и я занималась делами в камералке. Эд обошел кругом и решился ждать. Морозило. Лужи на дорогах подсохли, трава поседела и похрустывала, как стружка. Наш Дон Кихот прогуливался без головного убора, открытый всем ветрам. Мела поземка, колючий снег заметал упрямца. Воспаление легких, бронхит, ревматизм — вот чем кончаются подобные подвиги в таком возрасте.

Иван-Великодушный пришел ему на помощь, позвонил по телефону.

— Беги скорей, он замерзнет.