Старик шагнул навстречу, сдергивая с руки вязаную перчатку. На бескровном лице горели глаза.

— Как я рад, как я рад!

И восторженно объявил, что весь мой завтрашний день принадлежит ему, поскольку нанят фотограф, дабы увековечить меня у каждой сосны, и на весь длинный вечер также расположился у нас к радости Раисы, которая ловит каждое его слово, точно приходит на лекцию.

Я взбесилась. Что за бесцеремонность? Я свободный человек! И молча склонилась над работой, бранясь в душе «как настоящая леди». Гость помрачнел, потом удалился. Воспитание, годы обязывали его сдержанности, он крепился два дня, не показывался, не приходил.

Тем ярче была вспышка.

Вернувшись к вечеру, я открыла комнату и ахнула от неожиданности. По столу, подоконнику, полу живописно рассыпались цветы, яблоки, апельсины. Вскоре явился и он сам.

— Зачем вы лишаете меня единственной радости? Видеть вас, быть с вами рядом… — теплыми руками он сжал мои пальцы, и в глазах его вдруг высветилось такое беспокойство, такое одиночество, что сердце мое сжалось. Бог его знает, чем она стала для него, наша встреча. Старый Гете пришел мне на память. Пусть, подумала я, потерплю еще немного, кончится же когда-нибудь его путевка.

Вот такой «прынц».

А теперь скажите мне, Марина, отчего могучая зрелость интеллекта и хотя бы отблеск мудрости не встретились в его душе? Что он там записывает за девчонкой? Отчего истины его слабы, а свет прозренья тускл? И куда плыть молодым, если нравственные маяки старейшин едва чадят и тлеют?

Вопросы, вопросы…

Так-то, Марина. Тра-ля-ля.

от Марины 3 ноября

Я начинаю думать, милая Астра, что ты не зря прожила полгода. Что ожидало бы тебя, поступи ты в другое учреждение? Утренняя толпа, спешащая на работу, вечерняя толпа, спешащая с работы, в промежутке бесцветный день в обществе робких невольников собственного диплома, делающих свои деньги. Уж лучше в сетевой маркетинг, добавками торговать!