Я вновь не в духе, прошу извинить.

Помнишь ли ты картину, висящую в комнате у геологов? На днях я словно увидела ее твоими глазами. Представь себе парусную яхту, несущуюся по изумрудным волнам, крепкий ветер, срывающий с них стремительные брызги; они сверкают на солнце и чуть не обдают вас с ног до головы… совсем как твои письма, милая девочка. Нет, ты не зря прожила полгода! И то, как ты всматриваешься, думаешь, живешь, и то, к чему приходишь… А твой поклонник! Он затмил все! И откуда оно только взялось, это полезное ископаемое, в наш рациональный, рациональный, рациональный век?

В этой связи не могу удержаться от последнего анекдота про душку-Очёскова, почтившего меня особым доверием.

С некоторый пор у него роман с кассиршей, крикливой особой в несусветном оранжевом парике. И вот в обеденный перерыв мне случается купить за углом пару божественных французских колгот в бархатной коробочке, перевязанной розовой ленточкой. В комнате я вынимаю их из кармана и прячу в сумку незаметно для всех. Для всех, но не для Очёскова. Кто-кто, а он мигом узрел розовый бантик и задышал мне в ухо.

— Где оторвала? Покажи.

— Не могу. Дамское.

— Да брось ты, предрассудки.

Я приоткрыла коробочку.

— Ого! Уступи мне.

— О?

— За любую цену. Не для себя прошу.

— Надеюсь.

— Будь другом. Если бы ты знала…

Но я была непреклонна. С какой стати? Тогда он махнул рукой и посвятил меня в свои «сердешные».

— Доверяю тебе, как себе, — а эту «тайну» знает все Управление.

… И вдруг твой Эд. Непостижимо.

от Астры 7 ноября

С праздником, Марина! Я не шучу, у нас его отмечают, да еще как! Все гуляет, все во хмелю, но курорт работает без сбоев. Не знаю, как Вам, а мне особенно работается именно в праздничные дни. Приятно с умным видом сидеть за письменным столом и смотреть на объемную завесу косонесущегося мелкого снега, на ширь земли, преображающуюся на твоих глазах. Зима идет, зимушка. Какова-то она в здешних краях?