Девочки замерли в ожидании.

— Вот оно! Вот… — прошептала я, отодвигаясь к лавке. — Во имя отца и сына и святого духа… — Я опустилась на скамейку возле побелевших от испуга воспитанниц. — Страшное "оно", говорю вам, — длинные ослиные уши и черная морда…

— С бордовыми крапинками, — отозвалась Гелька. — Не иначе.

— В том приюте, где я была раньше, "оно" тоже пугало, — сообщила Янка. — Ночью ходило по спальне и душило девчат за горло.

— Каждую ночь?

— Э-э, нет. Только тогда, когда в монастырь прибывал кто-нибудь новый, у кого был грех на совести.

— Ну, хорошо. Пусть так. Однако ведь к нам-то никто новый не прибыл!

— К нам — нет, — задумчиво произнесла Янка. — Но приехала новая монахиня…

— И что же? Думаешь, у нее и в самом деле грех на совести?..

— А я видела, — заявила Владка, — что лошади совсем не хотели тянуть сани, когда в них села сестра Барбара. Наверно, кони чуют, кто носит в своей душе дьявола.

— Смотри, как бы я не напомнила, в ком из вас сидит дьявол, — рассердилась Гелька.

— Ты давай не насмехайся! — вспыхнула Владка. — Я-то видела, что сестра Барбара ни разу не подняла глаза на алтарь. Если что случится, так только из-за нее…

— Вот именно. Случится! Может быть, Йоася снова почувствует божественное призвание…

— И даже не перекрестилась, когда усаживалась в санки. И в часовне тоже. И к святой воде руки не протянула. Только усмехалась над служебником, будто думала бог знает о чем.

— Глупая девка, — буркнула Гелька, с отвращением отодвигаясь от Владки.

В трапезную вошла Зуля. Она удивленно посмотрела на наши возбужденные лица и тихим голосом попросила:

— Сестра Алоиза велела мне проследить, чтобы вы помолились и шли спать. Давайте же опустимся на колени и прочтем молитвы!

Мы прочитали молитвы, после чего Владка, не поднимаясь с колен, сказала: