— Она на небесах, — произнес голос, который, казалось, донесся со дна морского.

— Кто это сказал?

— Это голос дьявола, — вскричал слуга, — он смеется над пресвятой девой Антверпенской!

— Да оставьте вы в покое свою пресвятую деву, — сказал перевозчик пассажирам, — возьмите-ка лучше черпаки и выкачивайте воду из лодки. А вы, ребята, — обратился он к гребцам, — поднажмите! У нас минута передышки, так давайте же во имя сатаны, который еще держит вас на этом свете, послужим сами себе провидением. Всем известно, что этот узкий пролив дьявольски опасен, вот уже тридцать лет моя лодка бороздит его. И не впервой мне воевать со штормом!

Стоя у руля, перевозчик попеременно вглядывался то в лодку, то в море и небо.

— Хозяин вечно над всем насмехается, — сказал вполголоса Томас.

— Неужели господь бог допустит, чтобы мы погибли вместе со всем этим сбродом? — спросила рыцаря надменная девушка.

— Нет, нет, благородная госпожа, послушайте-ка меня! — Он привлек ее к себе за талию и прошептал ей на ухо: — Я отлично плаваю, только молчите! Я зажму в руке ваши прекрасные волосы и тихонько поплыву с вами к берегу; но спасти я могу только вас одну.

Девушка взглянула на свою старую мать. Та на коленях просила отпущения грехов у епископа, который ее не слушал. Рыцарь прочитал в глазах своей прекрасной дамы слабый проблеск дочернего чувства и промолвил, понизив голос:

— Покоритесь воле божией! Если он хочет призвать к себе вашу мать, то, без сомнения, для ее же счастья... на том свете, — сказал он еще тише. — Да и для нашего на этом, — добавил он в душе. Ведь дама из Рюпельмонда была собственницей семи обширных владений, не считая баронского поместья близ Гавра. Девушка прислушивалась к голосу, сулившему ей жизнь и любовь, к голосу статного искателя приключений, юного нечестивца, который и в церковь-то ходил ради поживы — в поисках богатой невесты или блестящих звонких денье.