— Я не знаю, отец, — ответил я. — Кажется, свидетели даже не высказались.
Рабби душили рыдания.
Я сделал шаг к куче камней.
И снова Иаков оттащил меня, но на этот раз не так резко, как прежде.
— Прошу тебя, Иешуа, — прошептал он.
Я остался там, где стоял.
Я смотрел на этих двоих, которые лежали, словно спящие дети, под кучей камней. Крови было мало. И правда, крови было слишком мало, чтобы ангел смерти остановился, обернулся и взглянул на них.
Глава 3
Мы пошли к дому рабби. Двери были открыты. Иасон стоял в дальнем углу комнаты перед полками книг, скрестив на груди руки. Старый рабби Иаким, сгорбившись, сидел за столом, опершись локтями на пергамент и закрыв лицо.
Он раскачивался вперед-назад, но нельзя было понять, молится он или читает. Может, он и сам этого не знал.
— «Не гневайся на людей, ибо мы ничто, — шептал он. — Не смотри на то, что мы делаем, ибо что мы такое?»
Я молча стоял рядом с Иосифом и Иаковом, выжидая и слушая. Клеопа остановился позади нас.
— «Ибо вспомни — по Твоей воле мы пришли в этот мир, и не покидаем его по своей воле; кто и когда говорил отцу своему и матери своей: „Породи нас“. И кто входил в царство Смерти, повторяя: „Прими нас“? Какая в нас сила, Господи, чтобы вынести гнев Твой? Что мы такое, чтобы вынести Твою справедливость?»
Он обернулся и понял, что мы стоим рядом. Тогда он откинулся назад, немного развернулся к нам и продолжил молитву.
— «Дай нам укрыться в Твоей милости, и в Своем милосердии ниспошли нам помощь».
Иосиф негромко повторил эти слова.
Иасон смотрел так, словно все происходящее его только раздражает, однако в глазах у него светились затаенная тоска и нежность, что ему, в общем-то, не было свойственно. Он был красивый мужчина, темноволосый, всегда опрятно одетый, а в Шаббат от его льняного платья часто веяло слабым ароматом ладана.