Я ждал, что Иаков снова заговорит.

Но он умолк, глядя в сторону домов.

Там кричали люди, много людей.

Я провел рукой по волосам, чтобы пригладить их, повернулся и тоже посмотрел туда.

В свете занимающегося дня я увидел большую толпу на вершине холма, мужчин и мальчиков, они спотыкались, толкали друг друга, их была целая орава, которая медленно двигалась по склону холма в нашу сторону.

От толпы отделился рабби, старый Иаким, и с ним его племянник Иасон. Я видел, что раввин пытается их остановить, однако его оттеснили к подножию холма, к синагоге, когда толпа рванулась вперед, словно обезумевшее стадо, а потом замерла на поляне под пальмами.

Мы стояли на склоне по другую сторону ручья, и нам хорошо было видно.

В середину вытолкнули двух мальчиков — Йитру бар Наума и брата Молчаливой Ханны, которого все называли просто Сирота.

Рабби взбежал по каменным ступеням на крышу синагоги.

Я сделал шаг вперед, но Иаков поспешно дернул меня назад.

— Не вмешивайся, — приказал он.

Слова рабби Иакима перекрывали шум ручья и ропот толпы.

— Говорю вам, мы должны устроить суд! — воззвал он. — И для суда мне необходимы свидетели. Где они, эти свидетели? Пусть они выйдут вперед и расскажут, что видели!

Йитра и Сирота стояли отдельно от остальных, словно непреодолимая пропасть отделяла их от разозленных горожан. Некоторые из них потрясали кулаками, а другие вполголоса изрыгали ругательства и проклятия.

И снова я двинулся с места, однако Иаков опять удержал меня.

— Не вмешивайся, — повторил он. — Я так и знал, что это случится.

— О чем ты говоришь?

Толпа взревела. Они протягивали вперед указующие пальцы, а кто-то крикнул: «Святотатство!»

Йитра, старший из обвиняемых мальчиков, стоял, угрюмо глядя на собравшихся людей. Он был добродетельный мальчик, которого все любили, один из лучших в школе, и когда год назад его взяли в Храм, рабби гордился тем, как он отвечал учителям.