Разъяренная семья Елеазара напирала на него, заставляя отступать в глубь комнаты. Отец Елеазара протиснулся в дом.

— Да, семь лет! Пора уже и честь знать! Пусть убираются в свою Галилею, все до одного! — кричал Йонатан. — Семь лет — это слишком долго. Их мальчишка одержим дьяволом! И верьте мне, когда я говорю, что мой сын был мертв!

— А ты жалуешься, что он жив? В этом дело? — воскликнул дядя Клеопа.

— Сумасшедший какой-то! — добавил дядя Алфей.

Так они и продолжали кричать и поносить друг друга, сжимая кулаки, а женщины кивали и бросали друг на друга злобные взгляды. К ссоре присоединялись все новые и новые слушатели из задних рядов.

— О, да разве можно так говорить! — покачал головой учитель, совсем как в Доме учебы. — Иисус и Иаков мои лучшие ученики. А эти люди ваши соседи. Почему вы их возненавидели? Прислушайтесь к своим словам!

— Ах, ученики! Ваши драгоценные ученики! — возмущался отец Елеазара. — Нам надо жить и работать. В жизни есть более важные занятия, чем учеба!

Еще несколько человек пробилось в комнату. Моя мама прижалась к стене, не отпуская меня. Я хотел убежать, но не мог. Потому что она очень боялась.

— Да-да, именно, работа! — перебил его дядя Клеопа. — И кто это сказал, что нам нельзя здесь жить? Что значит: выгнать нас отсюда? Это все потому, что нам дают работу, а вам нет, просто мы лучше ее делаем…

Внезапно Иосиф поднял руку и громко крикнул:

— Тихо!

И все замолчали. Вся эта толпа народу притихла. Никогда раньше Иосиф не повышал голоса.

— Господь да пристыдит вас за эту ссору! — сказал Иосиф. — Вы сломаете стены моего дома.

Никто не отозвался. Все молча смотрели на него. Елеазар остановился у самой двери и замер, подняв глаза. И учитель молчал.

— Елеазар жив, — продолжал Иосиф. — А мы — мы возвращаемся домой в Галилею.

И вновь ответом ему была тишина.