— Мы отправимся в Святую землю, как только закончим начатые работы. Если нам предложат что-нибудь еще, мы передадим новые заказы вам, если вы не будете возражать, а затем попрощаемся.

Отец Елеазара вытянул шею, потом кивнул и развел руками. Затем пожал плечами, постоял, склонив голову, развернулся и пошел прочь. Его люди тоже стали расходиться. Елеазар посмотрел на меня и вслед за остальными покинул наш дом.

Вскоре двор опустел, и тетя Мария, египтянка, на которой женился Клеопа, попыталась приладить занавеску на место.

В доме теперь оставалась только наша семья и учитель. Учитель был недоволен. Он смотрел на Иосифа и хмурился.

— Возвращаетесь на родину? — спросил учитель. — И забираете с собой моих лучших учеников? Забираете моего Иисуса? А что вы найдете на родине, позвольте спросить? Там вас ждет земля, полная молока и меда?

— Ты смеешься над нашими предками? — нахмурился дядя Клеопа.

— Или насмехаешься над самой Святой землей? — подхватил дядя Алфей. Он говорил по-гречески так же хорошо, как учитель.

— Я ни над кем и ни над чем не насмехаюсь, — ответил учитель, взглянув в мою сторону, — но мне непонятно, как можно покинуть Египет из-за какой-то мелкой ссоры с соседями.

— Эта ссора здесь совершенно ни при чем, — сказал Иосиф.

— Тогда почему? Иисусу здесь отлично живется. Да что там, сам Филон восхищается его успехами, и Иаков прекрасный ученик, и…

— Да, но ведь это не Израиль, верно? — перебил его Клеопа. — И наш дом не здесь.

— Верно. И учите вы наших детей на греческом языке, и Священное Писание читаете по-гречески! — горячился Алфей. — Вечерами мы учим их ивриту, которого ты, учитель, не знаешь, а Дом учебы здесь греческий. А Филон — что Филон? Да, он и его друзья дают нам работу, и это очень хорошо. Мы неплохо здесь жили, и мы благодарны ему за все, но он тоже говорит и читает на греческом языке и удивляется тому, что наши мальчики знают столько всего на греческом…