— Весь мир сейчас говорит по-гречески, — возразил учитель. — Евреи в каждом городе империи говорят и читают Писание по-гречески…

— В Иерусалиме не говорят по-гречески! — выкрикнул Алфей.

— В Галилее мы читаем Священное Писание на иврите, — добавил Клеопа. — А вот ты на нашем языке ни слова не знаешь, а еще учитель!

— Ох, как же я устал от ваших обвинений! И почему я мирюсь с вами? Возвращаетесь в какую-то грязную деревню и забираете с собой мальчиков! Бросаете ради этого Александрию!

— Да, бросаем, — сказал дядя Клеопа, — только не ради какой-то грязной деревни, а ради дома моего отца. Так знаешь ты хоть одно слово на иврите? — И он пропел на иврите свой любимый псалом, которому давно научил и нас: — «Господь будет охранять выхождение твое и вхождение твое отныне и вовек». Ну, знаешь ли ты, что это значит, а?

— А сам ты знаешь, что это значит? — выпалил учитель. — Я бы хотел послушать твои объяснения. Ты знаешь только то, чему научил тебя писец в твоей синагоге. Тебе еще повезло, что ты смог выучиться греческому языку, чтобы спорить здесь со мной. Да что вы вообще знаете, упрямые евреи? Пришли в Египет в поисках убежища, а уходите такими же твердолобыми, какими были.

Мама никак не могла успокоиться. Учитель снова обратил свой взгляд на меня:

— Забираете от меня такого ребенка, такое сокровище…

— А что, у нас, по-твоему, есть иной выход? — спросил Алфей.

— О нет, не надо спрашивать такое… — прошептала мама. Она очень редко выражала свое мнение вслух.

Иосиф поглядел сначала на нее, потом на учителя.

— Всегда одно и то же, — протяжно вздохнул тот. — Во времена невзгод вы приходите в Египет. Отбросы Палестины всегда оказываются…

— Отбросы! — воскликнул Клеопа. — Ты называешь наших предков отбросами?!

— И они тоже не говорили по-гречески, — вставил Алфей.

Клеопа рассмеялся: