— Как и Господь на горе Синай!

Дядя Симон тихо заметил:

— И первосвященник в Иерусалиме, возлагая руки на жертвенного козла, вероятно, забывает перечислить наши прегрешения на греческом.

Теперь засмеялись все, и старшие братья, и даже тетя Мария. Только мама все плакала. Я должен был оставаться рядом с ней.

Иосиф улыбнулся.

А учитель сердился, продолжая:

— …Если случился голод, все идут в Египет; если нет работы, все идут в Египет; если Ирод устраивает кровавую бойню, снова все идут в Египет, как будто царя Ирода хоть сколько-нибудь волнует судьба горстки галилейских евреев вроде вас! Кровавая бойня, ха! Как будто…

— Хватит, — сказал Иосиф.

Учитель замолчал. Все мужчины уставились на него. Никто не проронил ни слова. Все замерли.

Что случилось? Что такого сказал учитель? «Кровавая бойня». Что это такое?

Иаков нахмурился так же, как взрослые мужчины.

— Вы думаете, что люди об этом не говорят? — нарушил молчание учитель. — Хотя я не верю россказням всяких бродяг.

Ему никто не ответил. Потом заговорил Иосиф.

— Господь дал нам терпение! — сказал он. — Но мое терпение кончилось. Мы возвращаемся, потому что там наш дом. — Иосиф не сводил взгляда с учителя. — И потому что это земля Господня. И потому что Ирод мертв.

Последние слова Иосифа повергли учителя в изумление. Все остальные тоже очень удивились. Даже мама удивилась, и я заметил, как переглядываются между собой женщины.

Мы, дети, знали, что Ирод царь Святой земли и что он плохой. Вот и совсем недавно он совершил ужасную вещь — осквернил храм. По крайней мере, так мы поняли из разговоров взрослых, хотя подробностей нам не рассказывали.

Учитель вопросительно смотрел на Иосифа.

— Иосиф, мудрый человек таких слов не скажет. О царе так говорить нельзя.

— Он мертв, — повторил Иосиф. — Сообщение о его смерти придет сюда через два дня.