— Пожалуйте, Ян! — сказала хозяйка Фаллы, распахивая дверь избы. Она тут же отступила в сторону, чтобы пропустить его вперед.

С первого же взгляда он увидел, что в избе все было красиво прибрано. Кофейник остужался на краю плиты, а на покрытом белоснежной скатертью столе у окна стояли кофейные чашки хозяйки Фаллы. Катрина лежала на кровати, а две другие женщины, пришедшие помогать, стояли, прижавшись к стене, чтобы ему было хорошо видно, как они все устроили.

Прямо перед накрытым столом стояла повивальная бабка со свертком в руках.

Ему подумалось, что на этот раз, похоже, самой важной персоной здесь был он. Катрина смотрела на него таким кротким взглядом, словно хотела спросить, доволен ли он ею. Все остальные тоже обратили к нему взгляды, как бы ожидая похвалы за все свои хлопоты ради него.

Но не так-то уж легко радоваться, когда ты целый день просидел озлобленный и замерзший. Он продолжал молча стоять с выражением лица Эрика из Фаллы.

Тут повивальная бабка сделала шаг вперед. А изба была столь невелика, что, сделав один-единственный шаг, она оказалась совсем рядом с ним и смогла положить ребенка ему на руки.

— Теперь Ян может посмотреть на малышку. Это, что называется, отличная работа, — сказала она.

И вот он стоял, держа в руках нечто теплое и мягкое, завернутое в большую шаль. Шаль была отогнута настолько, что он видел маленькое сморщенное личико и маленькие худенькие ручки. Он стоял, размышляя, что же, по мнению женщин, он должен делать со свертком, который повитуха вложила ему в руки. В этот момент он ощутил толчок, от которого они оба, и он, и ребенок, вздрогнули. Толчок этот не исходил от кого-либо из окружавших его, а вот исходил ли он от девочки или от него самого — этого он никак не мог уяснить.