В тот же вечер страшная гроза обрушилась на монастырь. Грохотал гром, а земля вздрагивала и сотрясалась. Молния попала в дерево, и оно рухнуло у входа в одну из наших келий. Перепуганные девушки стали молиться. А я, свернувшись под одеялом и заткнув уши, провалилась в иной мир. Меня поглощал сумрак, и еще никогда я не чувствовала себя такой одинокой. Мысль о том, что я буду брести сквозь вереницу лет, не видя Матери, пугала меня. И я проплакала всю ночь.

Перед отъездом Чистота Разума вручила мне ларец с вещами, отданными ей в тот день, когда я пришла в монастырь. Я застегнула на шее нить жемчужин и нефрита, надела серьги и три золотых браслета, однако с огорчением увидела, что моя складчатая юбка, шелковая рубашка и пурпурный халат, украшенный разными птицами, странно съежились. Я выросла.

Одной рукой я держала веревку, привязанную к шее Закона Пустоты, другой стискивала ладонь Чистоты Разума. Слезы у меня лились потоком, да и она вытирала глаза рукавом. У порога монастыря моя наставница остановилась:

— Всякий раз, когда тебе больно. Будда говорит с тобою. Слушай его наставления. Твоя судьба — не здесь. Позабудь обо мне.

Чистота Разума повернулась и побежала прочь. Вскоре ее серое одеяние растаяло среди деревьев.

До свидания, монастырь! Время пожирает тебя, и ты обратишься во прах. До свидания, Чистота Разума! Ты скоро умрешь, и мы встретимся в новом рождении. До свидания, друзья мои, обезьяны, тигры и панды. Вы станете падалью, и только гора будет стоять вечно.

Она хранит загадочную улыбку Будды.

* * *

Лошади ржут.

Вертятся колеса повозок.

Покрикивают возницы.

Я, скорчившись на ложе, дремала. По пути передо мной разворачивались бескрайние просторы земли. Но в полусне казалось, будто я с фонариком в руке путешествую по чреву горы. Бесконечная череда росписей. Зеленые, лиловые, желтые, охряные, индиго… боги, небесные владыки, бодхисаттвы появлялись и исчезали… Птицы кричали, звери скалили зубы, танцовщицы кружились на облаках, рассыпая цветочный дождь.